Так вот ты каков, современный ребёнок?
Главная » ПСИХОЛОГИЯ » Так вот ты каков, современный ребёнок?

Так вот ты каков, современный ребёнок?

"Так вот ты каков, современный ребёнок?!" Историко-психологический взгляд на то, «кто виноват», и «что делать».

 «Дети больше похожи на свое время, чем на своих родителей.  Именно непохожестью на предыдущие поколения и схожи молодые люди всех эпох»

Персидская пословица

   Предисловие.

    В нашей психологической практике мы часто слышим про «ребёнка-потребителя». Про «непослушность», «невоспитуемость» и «необучаемость» детей. Про невозможность потребовать от своего чада что-либо. Про неуважительное отношение как юных, так и старших членов семьи к воспитателям, учителям, сверстникам, малышам, взрослым, представителям других культур и людям в целом. И другие сложные вопросы, смысл которых можно выразить в двух фразах: «Как правильно воспитывать ребёнка?» и «Что мы сделали не так?».

    Частота и схожесть запросов, с которыми к нам обращаются, и желание найти ответы на эти два вопроса привели нас к изучению проблем семейного воспитания с исторической точки зрения. Поскольку, будучи системными семейными консультантами, мы подходим к пониманию вопросов воспитания, взаимодействия, конфронтации и возникновения проблем, как к диалогу между членами семьи, между семьёй и обществом. Иначе говоря, как к системному процессу.

    Согласно положениям системной теории, семья – это целостная система, напоминающая единый, живой организм. И как всякий живой организм, семья проходит свой жизненный цикл поэтапно (знакомство, создание семьи, рождение ребёнка и т.д.). Проблемы могут возникать, когда на новом цикле нарушаются взаимодействия как внутри семьи, так и снаружи, (с обществом).

    Например, у молодых супругов в начале их совместной жизни хорошо получилось наладить диалог, распределить обязанности, взять на себя определённые роли, установить определённые взаимоотношения с расширенной семьёй и обществом. С появлением ребёнка их семья перешла на новый этап жизненного цикла. Роли, обязанности, взаимоотношения с близкими и с социальным окружением неизбежно должны измениться. Но у наших супругов из примера это не получается так быстро, как требует жизнь. Тогда возникает проблемный цикл взаимодействия между ними или между их семьёй и социумом, приводящий к негативным переживаниям, стрессам, конфликтам, болезням и т.д. Проблемный цикл — это некая проблема семьи, с которой она словно двигается по замкнутому кругу, оставаясь при этом на месте, т.к. не понимает в чём причины, не видит путей решения.

    У общества, как живой системы большего масштаба, в которую семьи входят как клетки в организм, также есть свой жизненный цикл. Это особенно заметно при смене исторических эпох. Переход из одной эпохи в другую, как правило, сопровождается кризисом, неожиданными изменениями, неопределённостью и отражается на всех аспектах жизни каждого человека. Проводя аналогии, можно сказать, что проблемный цикл может возникнуть и в обществе. Оно, как и отдельная семья, может застрять в движении по кругу, не видя путей разрешения накопившихся противоречий.

    Взаимодействие семьи и общества по вопросам воспитания детей (как в кризис смены исторических эпох, так и в течение каждой) заключается, в основном, в определении социумом норм, процедур, правил воспитания и образования, а также в запросе на тех, кого нужно выпустить из семьи в мир (определение целей воспитания).

    Общество — очень обширное понятие и во взаимодействии с семьёй по вопросам воспитания детей может выступать как воспитательные и образовательные социальные институты: детские сады, школы, колледжи, ВУЗы и т.д. Институты власти: органы местного самоуправления, полиция, суды, министерства и т.д. Институты влияния: средства массовой информации, интернет, книги и т.д.

    В нашем изучении проблем семейного воспитания с историческо-психологической точки зрения мы метафорически называем семьи в разные эпохи: «общинная», «революционная», «советская», «современная». А также, используем метафору образа ребенка в них: ребёнок – «побег на древе», «ребёнок-объект», «ребёнок-винтик», «ребёнок-потребитель».

    По нашему мнению, это помогает нам как бы спросить у семьи того или иного исторического периода: «Как вы живете? Как воспитываете? Какие у вас роли в семье? Что важно для вас в воспитании?». Одновременно мы словно спрашиваем общество того же периода: «Какие нормы, процедуры и правила вы предлагаете семье? Какой образ человека, как члена общества, вам нужен? На что ориентироваться в воспитании, образовании, построении семьи?»

    Как нам кажется, такой приём приближает к ответу на два вопроса, упомянутых в начале. А также позволяет, словно со стороны, нейтрально, взглянуть на проблемы воспитания детей в современной семье. Увидеть возможные пути их эффективного решения. То, что у нас получилось в результате изучения исторических и литературных источников, в результате анализа собственного опыта психологического консультирования, опыта коллег и современных научных данных, не претендует на полноту и всеохватность. Это отражение, скорее, нашего субъективного, а значит дискуссионного мнения по вопросам семейного воспитания.

 

 Община – источник и движущая сила семейного воспитания.

Ребёнок – «побег на Древе».

    Мы не зря назвали семью до середины 19 века «общинной». В связи с частыми войнами, суровым климатом, аграрным характером экономики и рядом других факторов во многих регионах России семьи существовали совместно, несколькими поколениями «под одной крышей». Например, этнографы так описывают типичную семью, жившую в 19 веке на Смоленщине: семья занимала девять хат, составлявших отдельный поселок. Хозяйство, имущество и потребление было общим.

Какова иерархия отношений в «общинной» семье?

    Мужчина – «опора и основа». Управлял домашним хозяйством, активно участвуя в нём. Контролировал домочадцев на основе безусловного авторитета. Обеспечивал благосостояние семьи. Сохранял и поддерживал «символический капитал» семьи и рода («честное имя»). Представлял семью на сельских сходах. Нёс ответственность перед общиной и государством за выполнение семейных обязательств. Выполнял самую тяжелую работу по дому. Приучал детей, особенно мальчиков, к труду.

    Женщина — «хранительница очага», главная в вопросах воспитания детей и организации домашнего хозяйства.  Управляла вопросами здравоохранения и питания членов семьи. Старшая в семье женщина отвечала за связь с «потусторонним» — вопросами правильного перехода в «мир иной» (организация похорон и поминок).

    В «общинной» семье поддерживался авторитет старшего поколения, родителей. Старикам на сходах разрешалось сидеть, молодые чаще слушали стоя. Старших запрещалось перебивать. Выросшие дети обязаны были заботиться о престарелых родителях.

    Дети находились внизу иерархии, но это не мешало о них заботиться. Забота проявлялась и ещё и в том, что их держали подальше от смерти, убийства, и тем дальше, чем ребёнок младше. Только при смерти очень близкого человека допускали малышей на отпевание – видеть умершего. Скот и птицу в присутствии детей не резали, как и старались не обращаться жестоко с животными – считали, что в детской душе это оставляет неизгладимый след.

 Каково воспитание в «общинной» семье?

    «Россия традиционно была аграрной страной. Крестьянство составляло подавляющую часть населения. Менталитет русского человека, его духовные и душевные качества сформировались преимущественно в крестьянской среде. Как свидетельствуют историки, воспитание дворянских, и даже царских детей, во многом опиралось на традиции русского народа, с поправкой на сословную специфику» (Николаев В.А., 1997).

    Мы назвали воспитание в «общинной» семье «крестьянским». Особенностью «крестьянского» воспитания являлась его трудовая направленность. Вся жизнь крестьян проходила в работе. Было четкое разделение мужских и женских трудовых обязанностей.

    Дети с рождения находились в атмосфере труда. Маленькие играли в «семейные», «трудовые» игры. Старались копировать то, что делали родители. Постепенно у всех детей формировался круг обязанностей, изменяющийся с возрастом. Каждого ребёнка стремились нагрузить не абы какой работой, а именно полезным, «незряшным» делом, чтобы он понял нужность своего участия.

    Детей оберегали от раннего наказания. Наказания были с 5-7 летнего возраста. До этого пугали: «Не будешь спать, Дрема придёт…». Передавали опыт через общение, личный пример.  Ребенок в «общинной» семье был на глазах у всех и привыкал сызмальства управлять своими эмоциями, сдерживать негативные эмоциональные проявления по отношению к членам общины.

    А для «бунтарей», «строптивцев» из молодёжи, бросавших вызов мнению общины, нормам морали и не писаным правилам общежития, существовал институт рекрутов. Именно «бунтари», чаще других отправлялись «во солдаты».

    Назвав семьи «общинными», а воспитание «крестьянским», мы не исключаем существование других сословий. А также осознаём разницу, что была в воспитании крестьянских, мещанских, купеческих, духовенства, дворянских, боярских, царских отпрысков. Мы лишь сосредотачиваем своё внимание на том общем, что объединяло взгляды на воспитание детей в семьях разных сословий. Во всех существовали морально-нравственные опоры, ценность оценки обществом нравственного капитала рода, определенность гендерных (связанных с полом) ролей, иерархия, уважение к старшим, трудовая повинность для всех членов.

    Также при анализе исторических и литературных источников мы обнаружили, что воспитание детей высших сословий мало отличалось от воспитания крестьянских детей. «На протяжении большей части XVIII и ХIХ веков дети в дворянской семье вовсе не играли главной роли. Скорее, их воспринимали как дополнение к миру взрослых и потому держали в строгости и даже несколько «в загоне». Как вспоминал граф В.А. Соллогуб, «в то время любви к детям не пересаливали»; дети тогда «держались в подобострастии, чуть не крепостном праве, и чувствовали, что созданы для родителей, а не родители для них» (Бокова В.М., 2013).

    Более того, вплоть до середины 19 века почти никто из женщин-дворянок, во всяком случае, среднего и высшего круга, не кормил детей грудью. Это, как уверяли медики, было вредно. Кормилицами были крестьянки с отменным здоровьем, родившие ребёнка, как правило, того же пола что и вскармливаемый дворянский отпрыск. Грудное вскармливание продолжалось очень долго. До года, а иногда и дольше. Д.И. Фонвизина, например, отняли от груди в 3 года и сразу стали учить грамоте.

    Ребёнок кормилицы становился молочным братом вскармливаемого. В дальнейшем, молочные братья часто росли вместе и формировали классический тандем – добродушный барин и преданный, слегка фамильярный слуга. Исторический пример – А. С. Грибоедов и его слуга (молочный брат) Александр Грибов. Не только росли и жили вместе, но и вместе погибли в русском посольстве в Тегеране при известных трагических обстоятельствах.

    Таким образом, с молоком кормилицы, со сказками нянь, в общении и дружбе с молочными братьями усваивались традиции и ценности «общинной» семьи в высших слоях общества. И ткань народа, неразрывность верхов и низов, сохранялась на протяжении столетий.

    Недаром из крестьянской среды и среды сельского дворянства вышли почти все наши художники, композиторы, зодчие, писатели и поэты – результат близости природе, связи с глубинными пластами народного бессознательного (Духа), наличия времени для философского осмысления и общей атмосферы красоты и благолепия быта.

    То есть община обеспечивала семьи знанием, умениями и правилами воспитания детей. Устанавливала морально-этические нормы и иерархию семейных отношений. Определяла внешние и внутренние границы. Придавала смысл общению внутри и вне семьи и служила источником оценок для него.

 

   Из анализа исторических и литературных источников у нас возник образ ребёнка в «общинной» семье. Мы назвали его — «Побег на Древе». Поскольку усвоение знаний, навыков, умений, ценностей, установок, смыслов и социальных ролей происходило естественным, веками складывавшимся путём. Путём, напоминающим рост молодого побега на общем, могучем стволе дерева.

    Ствол дерева — это аллегория основательности и устойчивости, которая воплощается в передаче поколениями проверенного жизненного опыта в естественной системе отношений, как по «горизонтали», так и по «вертикали». «Горизонталь» — это отношения внутри семейных подсистем: родитель-родитель, ребенок-ребенок. «Вертикаль» — это отношения между старшим поколением и младшим, признание авторитета и проявления уважения младших к старшим.

    Если говорить о потребностях общества, то ему были необходимы труженики (сельские в основном) и воины с крепким морально-нравственным стержнем. Какие и получались в результате «крестьянского» воспитания в «общинной» семье.

 

Слом традиционного воспитания в ходе реформ середины XIX — начала XX века. Ребёнок – «объект».

    В рамках статьи нет необходимости строить гипотезы о причинах крушения традиционного семейного воспитания во второй половине XIX века. Достаточно сказать, что в период с реформ 1860-х и до революций начала ХХ века происходит окончательный разрыв «верхов» и «низов» народа. Если крестьянское большинство народа продолжает, по мере возможности, жить вековыми традициями общины, то представители высших и средних сословий в массовом порядке начинают пускаться в авантюрные педагогические, экономические, политические и прочие эксперименты и поиски.

    Сбой трансляции ценностей русской общины в правящие слои общества ярче всего виден, на наш взгляд, на примере такого явления, как «народничество». «Народники» смысл своей жизни видели в борьбе за интересы (в своём понимании) широких народных масс (крестьянства в первую очередь), выполнение «долга» перед народом. Этот «долг» мог быть уплачен путём просвещения крестьян, распространения образования и культуры (книжной, европейской). А основной идеей, которую следовало распространить – это идея личностной свободы от сословных, семейных, религиозных «оков».

    Мы назвали семью периода реформ «революционной». В русской литературе XIX, начала XX веков очень хорошо заметно, как происходят необратимые изменения сначала в семьях высших слоёв, затем всё ниже и шире по общественной иерархии. В известных многим со школьной скамьи произведениях Тургенева, Салтыкова-Щедрина, Некрасова, Чехова, Достоевского, Толстого, Чернышевского, Горького, Шолохова и других разворачиваются личные драмы героев, но всегда на фоне крушения ценностей «общинной» семьи.

    Во второй половине XIX века большинство населения России изнемогало от надежд, связанных с отменой крепостного права и с ожиданием дальнейших изменений. Как писал Салтыков-Щедрин: «Все ждали, все говорили: золотой век не позади нас, а впереди, вот здесь, сейчас подать рукою …» (Салтыков-Щедрин М.Е., 1869).

    Это отразилось в изменении, прежде всего, роли женщины в «революционной» семье. Зародилось женское движение, феминизм. Женщины активно участвовали в революционной (как пропагандистской, так и террористической) деятельности.

 Какова иерархия отношений в "революционной" семье?

    Женщина-революционерка – «соратник» мужчины в революционной борьбе, друг, помощник (хотя и на вторых ролях). Стремилась выйти за границы своих гендерных и семейных ролей, диктуемых общинной традицией. Принципиальное расхождение в убеждениях, взглядах с супругом на идеалы служения народу часто было не только поводом для семейных сцен, но и основанием для развода. Однако ожидания того, что женщина будет продолжать играть традиционную роль «хранительницы очага» сохранялось. Что в некоторых случаях, приводило к отказу женщин от семьи и брака, объясняемых желанием полностью посвятить себя делу служения народу.

    Мужчина в «революционной» семье, в первую очередь — активный борец с «режимом», ревностный народный просветитель. И только во вторую – глава семьи.  По его осознанному выбору личное приносилось в жертву общественному. Но это не служило источником чувства вины или страдания. Мужчина-революционер ориентировался на идеалы, вычитанные в литературных и философских произведениях и усвоенные на собраниях единомышленников. В том числе, на идеалы отношения к женщинам и детям.

    Многие молодые революционеры отказывались от заключения брака, считая его помехой для реализации себя на выбранном пути служения народу. Возник институт фиктивного брака. Он давал женщине возможность вырваться из под семейной опеки, получить свободу и образование. Мужчины воспринимали фиктивный брак как «рыцарский подвиг» в деле освобождения женщин от векового рабства, как свой вклад в дело революционной борьбы.

    Идеи революционеров — «народников» поменяли не только роль женщины в семье, отношения мужчин и женщин, но и отношение к детям. «Суровые условия жизни «подпольной России» и последующие тюрьма и ссылка не давали возможности иметь много детей, иногда детей были вынуждены оставлять у родственников, чтобы не подвергать их жизнь опасности и дать им образование» (Сабурова Т., Эклофф Б., 2016). Это и книжные идеалы просвещения привели к появлению «детоцентризма». То есть дети вознеслись на вершину иерархии отношений в «революционной» семье. Возможно, вследствие компенсации чувства вины у взрослых за невозможность исполнить роль родителей подобающим образом.

 Каково воспитание в «революционной» семье?

    Поскольку община почти перестала быть источником правил и процедур воспитания, для «революционной» семьи таким источником стала переживающая бурный расцвет педагогическая наука. Центр воспитательных усилий был перенесён из «революционной» семьи в образовательные учреждения.

    Появились не только знаменитые имена талантливых педагогов: Ушинский К.Д., Вессель Н.Х., Каптерев П.Ф., Лесгафт П.Ф., Розанов В.В. и других. Но и целые педагогические научные школы как отечественные: «антропологического воспитания», «народной педагогики», «русской национальной педагогики», «свободного воспитания» и другие. Так и зарубежные (идеи, которых активно внедрялись в отечественную педагогическую практику): «социальной педагогики», «экзистенциальной педагогики», «трудовая школа», «прогрессивного воспитания» и другие.

    Дети стали ареной борьбы научных школ и объектами для испытания различных педагогических приёмов. К началу XX века в России существовало более 60 разновидностей начальных учебных заведений с отличающимися уставами и программами. Среди семей интеллигенции и дворянства распространилась мода вести дневники наблюдения за детьми с последующей их публикацией в педагогических журналах. Детей словно «открыли», как новый, неизвестный науке вид.

    По многим вопросам воспитания, в том числе трудового, наказаний и другим развернулась общественная дискуссия. Мнения учёных-педагогов и других авторитетных фигур были, порой, диаметрально противоположными. Каждое мнение находило своих сторонников и внедрялось в практику семейного воспитания. Иногда родители придерживались разных педагогических теорий и воспитывали детей каждый исходя из своего взгляда на то, «как правильно».

    Таким образом, община перестала быть источником и регулятором смыслов, процедур, правил воспитания детей, семейных границ (внутренних и внешних) и иерархии отношений для семей образованной части русского общества эпохи реформ. Этим источником стали книжные идеалы просвещения, данные педагогической науки, общественная дискуссия в средствах массовой информации того времени, мнения наиболее влиятельных фигур общества.


   Из анализа исторических и литературных источников у нас возник образ ребёнка в «революционной» семье. Мы назвали его «ребёнок-объект». Так как усвоение знаний, навыков, умений, ценностей, установок, смыслов и социальных ролей происходило в процессе участия детей (в качестве объектов) в педагогических и воспитательных экспериментах взрослых.

    Стоит отметить, что объект, это нечто отличное от побега на древе. Побег на древе — порождение, продолжение рода, органичная часть целого, немыслимая в отрыве от него. Объект — это нечто существующее в мире и подвергаемое субъективным воздействиям. Это нечто существует, словно в отрыве от целого, само по себе. Такое положение вещей возникло, на наш взгляд, от изменений в иерархии и распределении ролей между супругами. А также из-за вины родителей-революционеров по отношению к детям. Вследствие чего нарушается «вертикаль» и ребенок попадает наверх семейной иерархии.

    Ещё один из факторов появления «ребенка-объекта» — это исследовательская и обучающая направленность общества в отношении семьи. Обществу требовались образованные и грамотные индивиды, способные как освоить новые, сложные профессии, так и стать первопроходцами на пути технического и научного прогресса.

 Государство  — «общий родитель». Ребенок в «советской» семье – «винтик общества».

    После Октябрьской революции воспитание стало задачей государственной важности. В конституции СССР в статье 66 прямо указывалось: «Граждане СССР обязаны заботиться о воспитании детей, готовить их к общественно полезному труду, растить достойными членами социалистического общества. Дети обязаны заботиться о родителях и оказывать им помощь».

    После ознакомления с «Основами законодательства Союза ССР и Союзных республик о браке и семье» становится ясно, что идеалистическое, книжное представление, бытовавшее в среде революционеров – «народников», о браке, семье и воспитании подрастающего поколения нашло юридическое оформление и отражение в государственной политике Советского Союза.

 Какова иерархия отношений в «советской» семье?

    Мужчина в «советской» семье полностью уравнен в правах с женщиной на законодательном уровне. Фактически же, он утратил экономическую власть, поскольку часть расходов на содержание семьи (в особенности нетрудоспособных членов) взяло на себя государство. Функция сохранения и укрепления семьи («символического капитала» — «честного имени») также утрачена. Как и представительская функция (представление семьи в общественных институтах). Как и мужская обязанность по приучению детей к труду. У мужчин в «советской» семье осталась лишь функция «производителя» и юридически закреплённая обязанность по экономическому обеспечению (алименты). Возможно, поэтому в «застойные» годы внебрачные дети стали восприниматься как мужская доблесть.

    Женщина в «советской» семье не только уравнена в правах с мужчиной, но и вознесена близко к вершине семейной иерархии. Роль женщины-матери-труженицы превозносилась всеми доступными средствами культуры и государственной пропаганды. Хотя значительную долю забот о воспитании детей, здравоохранении членов семьи и другим, традиционно женским семейным функциям, государство стремилось взять на себя.

     Женщина трудилась наравне с мужчиной, выполняла домашние обязанности и в тесном взаимодействии с социальными институтами (детский сад, школа и т.д.) воспитывала будущих строителей коммунизма. При этом важным направлением государственной политики в отношении женщин было освобождение их от «вековой власти отца и мужа», достижение фактического равенства с мужчинами, вовлечение в общественное (промышленное) производство, выдвижение их на руководящие должности.

     «Детоцентризм», появившийся в «революционных» семьях, стал законодательно закреплённой политикой государства. Дети стали главной ценностью и вершиной семейной иерархии. «Жизнь ради детей» превратилась в общепринятую норму.  Например, по данным социологического опроса проведённого среди пенсионеров и работающих старше 60 лет в 1980 году, больше половины сочли своим долгом помогать (в том числе материально) своим уже взрослым детям. Независимо от их отношения к родителям (Шапиро В.Д., 1980).

 Каково воспитание в «советской» семье?

    Воспитание носило общественный характер. Детей предписывалось воспитывать исходя из норм коммунистической морали. Поэтому во многих семьях малышей приучали к тому, что мнение взрослого человека для ребенка, независимо от его статуса (учитель, родитель, продавец или прохожий) авторитетно и действенно.

    Значительную часть (особенно идеологическую и приучения к труду) функций воспитания детей выполняли мощные социальные институты: ясли, детские сады, школы, учреждения профессионального образования, ВУЗы. А также разветвлённая сеть Домов (Дворцов) пионеров с многочисленными кружками и секциями. Направленность воспитания детей в «советской» семье, как и в «общинной» – трудовая, подкреплённая патриотизмом и идеологией строительства коммунизма.

    В Советском Союзе была теоретически разработана и реализована на практике система коммунистического воспитания. Поскольку существовал социальный запрос на умных, трудолюбивых, идеологически «подкованных» членов общества, то подход к воспитанию был поставлен на мощную научную основу. Программы для всех типов образовательных и воспитательных учреждений разрабатывались с учётом достижений дидактики, педагогики, психологии, физиологии, медицины и других наук. Цели, задачи и результаты воспитательных усилий на каждом этапе и в каждом образовательном учреждении находились под строгим контролем государства.

    Благодаря научному подходу, Советскому государству удалось создать одну из лучших в мире систем образования и воспитания. Это позволило справиться с задачами ликвидации безграмотности и воспитания большого числа патриотически настроенных воинов и квалифицированных, грамотных тружеников.

    Однако образованные, смелые и патриотичные «строители коммунизма» не значит вольно думающие и ориентированные на раскрытие потенциала своей личности. Жёстко запрограммированный, идеологически направленный государственный контроль над воспитанием и образованием привёл к стремлению игнорировать индивидуальные различия детей (грести всех под одну гребёнку). Повсюду царило превосходство коллективного и общественного над индивидуальным.

    По поводу необходимости и о способах наказания подрастающего поколения в советском обществе не было единого мнения. В образовательных учреждениях и в официальных документах фигурировало гуманистическое отношение к воспитанникам, исключающее телесные наказания. В семьях существовали разные мнения и практики наказания, опиравшиеся, в основном, на личный опыт родителей. И почти до конца советской эпохи телесные наказания детей за проступки не считались чем-то из ряда вон выходящим. Наказывать ребёнка на своё усмотрение было неписаным правом родителей.

       Подводя итоги можно сказать, что Советское государство (и Коммунистическая партия, как руководящая и направляющая сила государства), проводя патерналистскую политику в отношении своих граждан, стало «всеобщим родителем». Взяло на себя заботу о нетрудоспособных членах семьи и, частично, об экономическом благополучии семьи в целом (через фонды общественного потребления). Разработало научно обоснованную систему образования и воспитания детей. Тем самым, внедрилось в иерархию каждой семьи и, по сути, низвело родителей до уровня старших детей.

    Такой характер взаимоотношений семьи и общества привел к потере ответственности и права голоса родителями. Породил их неуверенность в своих действиях по отношению к детям и друг к другу. А детей закрепил на вершине семейной иерархии, одарив их коллективными представлениями о поступках, действиях, эмоциях.  «Советская» семья сквозь призму политико-экономической марксистской теории мыслилась как минимальная «ячейка» общества. Основной задачей, которой было воспроизводство трудоспособных членов общества, будущих строителей коммунизма.


    Из анализа исторических и литературных источников у нас возник образ ребёнка в «советской» семье. Мы назвали его «винтик общества». Поскольку усвоение знаний, навыков, умений, ценностей, установок, смыслов и социальных ролей происходило в планомерном, рационально и научно организованном процессе, напоминающем процесс фабричного производства детали для архисложного механизма.

    Семейная структура (как и общество в целом) в этом периоде словно превратилась в цех по производству. Супруги — в тружеников социалистического коллектива, а дети – в помощников и продолжателей коллективно-важного, активно готовящихся занять место родителей у станка.

    Общество требовало воспитывать тружеников, нацеленных на общее дело, с общей иерархией ценностей, готовых  ставить интересы коллектива и общества выше собственных.

 

«Современная» семья. Ребенок – «Потребитель»

    В современности существует множество разных взглядов на воспитание детей, часто противоположных и противоречивых. Много говорится о кризисе института семьи, и в то же время – о ведущей роли семьи в жизни каждого человека. В работах одних специалистов подробно и как нормативные (неизменные) описываются роли отца, матери, братьев, сестёр и других родственников. В работах других говорится о смешении ролей, о необходимости перераспределения функциональных обязанностей между членами семьи. Трудно найти такой семейный вопрос, по которому было бы единое мнение.

     Поэтому, постараемся описать «современную» семью больше опираясь на личный опыт семейных консультаций и многолетний стаж работы в области дошкольной и школьной психологии, чем на анализ литературных источников и мнения специалистов (хотя не избежим цитирования резонансных нашему опыту источников). Поскольку кажется очевидным, что нам всем приходится жить и воспитывать детей в условиях парадоксальности, нестабильности и неопределённости, характерных для кризиса смены исторических эпох (перехода общества в новый период жизненного цикла). То личный опыт может дать более достоверный материал для построения объективной картины существования «современной» семьи, чем парадоксальная информация из внешних источников.

 Какова иерархия отношений в «современной» семье?

    Говоря об отцовской роли мужчины в «современной» семье, стоит отметить, что в последние несколько лет мы всё чаще наблюдаем феномен «активного отца». Он интересуется успехами ребенка в школе, озабочен и принимает активное участие в решении проблем, связанных с развитием, воспитанием и образованием своих детей. Он дипломат, посредник между семьей и социальными институтами.

    Но встречаются и другие отцы, боящиеся брать на себя ответственность в силу разных психологических причин и потому беспомощных в вопросах воспитания. В качестве иллюстрации, приведём цитату из книги В.И.Гарбузова: «Отцы часто попросту не знают, чему и как учить. В результате отец читает своим детям малоэффективные нотации и выступает в роли судьи или исполнителя наказаний…» (Гарбузов В.И., 2015).

    Оценивая роль женщины в «современной» семье, мы замечаем, что неосознанно в семьях ещё присутствует и активно действует образ, талантливо запечатлённый Н. А. Некрасовым, образ «женщины-на-скаку».  Он влияет на ожидания от современных жён и матерей. Однако также заметно, что «женщины-на-скаку» всё больше склонны осмысливать свою роль в семье готовы, и хотят меняться, то есть делиться своей ответственностью с мужем и другими членами семьи.

       Ролевые и функциональные обязанности супругов в «современной» семье переживают трансформацию. Нет прежнего чёткого разделения женских и мужских обязанностей. То, что женщина может колесо поменять, забить гвоздь или поклеить обои это уже привычно. Мужчина моет посуду, запускает бельё в машинку, убирается, готовит, делает уроки с ребенком и приходит в школу решать насущные вопросы.

    Эту трансформацию приято приписывать появлению в современности «партнерских» семей. И среди обращающихся к нам за консультацией немало таких семей, которые сами именуют себя «партнёрскими». Частой их проблемой становятся конфликты из-за не обговоренных обязанностей (не разделённых ролей и функций) выполнение которых происходит хаотично — кто может, хочет, чувствует необходимость тот и делает.

    Вопрос — кто главный в «современной» семье, как мы замечаем, часто остается открытым. Не имея определённости в этом вопросе, супруги или воюют за главенство, или обоюдно пробуют перекинуть главенство друг на друга или на старших в роду (бабушек, дедушек). Вопрос главенства часто передается в детские руки. То есть «детоцентризм» продолжает оставаться если не государственной, то политикой многих семей. Что проявляется в том, что личное мнение ребенка завышено-важно в «современной» семье.

    По этому поводу очень хорошо высказалась председатель правления Общества семейных консультантов и психотерапевтов, кандидат психологических наук А.Я. Варга: «Возникают семьи, где нет никакой иерархии. Если раньше взрослого слушались, потому что он взрослый. Как бы ребенок не возмущался, мог обижаться, но он слушался взрослого. В семье были некие правила, которым дети подчинялись. Теперь этого нет. Не потому что дети изменились, а потому что взрослые неуверенны в своем праве накладывать на ребенка какие-то правила. Чего-то от него требовать и как-то его строить. Ребенок сам о себе не может позаботиться, не может заработать деньги. Он не имеет никаких прав. Отправь его на улицу, и он не выживет. Но при этом внутри своей семьи он главный» (Варга А.Я., 2016).

 Каково воспитание в «современной» семье?

    В семьях, которые мы консультируем, воспитание носит личностно-ориентированный характер. Родители сосредотачивают массу усилий на воспитании индивида, имеющего возможность реализовать свои потребности, свой потенциал. Детство тщательно оберегается и продлевается. Особенно это заметно по распределению трудовых обязанностей и навыкам самообслуживания. Как правило, многое из того, что по силам самим детям, выполняется родителями. Если и возникают споры и конфликты по этим вопросам, то обычно, когда ребенок уже значительно подрос.

    На фоне «оберегания детства» в вопросах труда и самообслуживания несколько парадоксально участие родителей в раннем «взрослении» детей. За примерами не нужно далеко ходить — компьютерные игры и игрушки, продаваемые в магазинах, теле и кинопродукция, которую смотрят ребятишки, переполнены жестокостью и информацией не соответствующей возрасту ребёнка.

    Из своего опыта консультирования семей и школьных учителей мы можем утверждать, что взгляды на воспитание и образ современного ребёнка у семей и у социальных институтов различаются. Многие (но далеко не все) «современные» семьи часто уверены в важности свободного, разрешающего воспитания. Важности особого отношения к ребенку в семье, несомненном его праве пребывать на вершине семейной иерархии. Многие (но тоже не все) воспитатели и учителя говорят о важности дисциплины, традиций, сохранении позиции ребенка как маленького члена семьи.

    Подводя итог, стоит сказать, что «современная» семья живёт в парадоксальную эпоху. Когда общество транслирует противоречивые нормы и правила воспитания семье (как логичное следствие исторических изменений в их взаимодействиях, отражённые в предыдущих разделах), когда есть одновременный запрос на коллективно ориентированных тружеников, индивидуалистов-карьеристов, не умеющих думать самостоятельно потребителей, патриотичных и смелых воинов и творчески одарённых гениев-учёных. 

    Возможно поэтому «современная» семья воспринимается «потерянной», «беспомощной». Что заметнее всего, когда некоторые родители спрашивают нас: «Может ли он мной командовать в 4 года? Как я могу её наказать и надо ли это делать вообще?».

 

   Стоит отметить, что метафорический образ «ребенка-потребителя» возник со слов наших клиентов. Именно с вопросом о том, почему их ребёнок «потребитель» к нам часто обращаются родители.

    Из анализа собственного опыта, опыта коллег и научных источников у нас тоже иногда возникает желание назвать современного ребёнка «потребителем». Но тут же пропадает, когда мы видим чутких, талантливых, заботливых детей. И когда замечаем, как «дети-потребители» меняются в ходе психологической работы с их семьёй. «Превращаются» в умных, целеустремленных, независимых, но умеющих думать о других. Мы не возьмём на себя смелость заявить, что образ ребёнка в современной семье – это «ребёнок-потребитель». Пожалуй, мы оставим этот вопрос, каков образ ребёнка в современной семье, открытым и позволим решать его нашим читателям самостоятельно…

 Послесловие.

   В нашей статье мы кратко рассмотрели, каким было семейное воспитание в разные исторические эпохи. Отметили, как со сменой эпох менялись роли родителей и детей, иерархия, правила и нормы воспитания, транслируемые семье обществом. Сделали выводы о том, какой общественный запрос на воспитание был в то или иное время (кого нужно было выпускать из семьи в мир). Увидели жизнь современной семьи в парадоксальное время.

    Приближаясь к ответам на поставленные в предисловии вопросы, мы считаем, что  конструктивным  способом взаимодействия семьи и общества по вопросам воспитания могло бы стать восприятие воспитателям, учителям и т.д. ребенка не как индивида, а как представителя своего рода. Так, словно семья незримо присутствует в пространстве, где есть ребенок. Это поможет проявить уважение к разным семейным историям, традициям, правилам построения отношений. Даст много ресурсов для взаимодействия и позволит, как нам кажется, снизить напряжение от нарушенной иерархии семей и парадоксальных воспитательных запросов общества.

    Вот как об этом пишет М. Франке-Грикш: «… Привел меня к новому пониманию детей. Я увидела их "вплетенными" в свои семьи, увидела их лояльность по отношению к семьям. Кроме того, я увидела, сколько сил они прилагают, стремясь "состыковать" родительский дом и школу, и убедилась, что именно эти усилия могут давать хорошие плоды. Это происходит тогда, когда мы учителя, искренне открываемся для родительских семей своих учеников, так сказать, разрешаем им войти и постоянно незримо присутствовать в классе. …

    Детям легче справляться с неуверенностью, возникающей в связи с появлением нового поля "школа" и учебой самой по себе, если они чувствуют, что их признают со всем тем, с чем они приходят из дома. В этом случае школа не предлагает себя в качестве альтернативы жизни в родительском доме, а дополняет и обогащает ее. И то уважение, которое мы, учителя, испытываем к ребенку, является тогда не чем иным, как уважением к его родной семье, что подразумевает, в том числе, и уважение к судьбе этой семьи, вне зависимости от того, способствует ли она, на наш взгляд, развитию ребенка, стимулирует ли она его готовность учиться или же она их сдерживает» (Франке-Грикш М., 2005).

    Размышляя о том, как правильно воспитывать современных детей, мы пришли к пониманию, что ответить на этот вопрос современные родители могут через изучение прошлого своего рода, через возврат себе властных полномочий с опорой на опыт предков, беря то универсальное и воспроизводимое в настоящем, что позволило им выжить.

    Период современности, когда нет жёсткого вмешательства государства в семью, создает условия для более дистантных отношений с обществом. Это может стать ресурсом для развития и конструктивного взаимодействия. Для воспитания детей с учётом их природного потенциала и индивидуальных (но обусловленных историей рода) склонностей. И чтобы реализовать этот ресурс, каждой семье стоит изучить свою историю, выстроить иерархию отношений, распределить роли и определить цели воспитания. Ну а если в этом возникнут трудности, то всегда есть возможность обратиться за помощью к системным семейным психологам.

 Список использованной литературы

1. Беликов В.Д., Беликова С.И. – Воспитание. Попытка философского обоснования русского традиционного воспитания в сравнении с другими системами – М.; Буэнос-Айрес, 1998 год.

2. Бокова В.М. – Отроку благочестие блюсти… Как наставляли дворянских детей – М.: «ЛомоносовЪ», 2013 год.

3. Варга А.Я. – Исчезновение детства. Особенности социализации современного ребёнка. Ч.2 – Стенограмма лекции в лектории «Политеха», август 2016 год.

4. Гарбузов В.И. – Воспитание ребёнка в семье. Советы психотерапевта – Спб.: КАРО, 2015 год.

5. Звонарёва А.Е. — Советское отцовство: становление, конструирование и трансформация практик — Иваново: изд-во Иван. Гос ун-та, 2014 год.

6. Николаев В.А. – Истоки русской педагогики – М.; Орёл, 1997 год.

7. Сабурова Т., Эклоф Б. – Дружба, семья, революция: Николай Чарушин и поколение народников 1870-х годов – М.: Новое литературное обозрение, 2016 год.

8. Салтыков-Щедрин М.Е. – Записки о современных вопросах России, составленные Георгием Палеологом – Спб., 1869 год.

9.  Франке-Грикш М. – Ты с нами! Системные взгляды и решения для учителей, учеников и родителей – М.: Высшая школа психологии, 2005 год.

10. Шапиро В.Д. – Семейно-бытовая деятельность пожилых рабочих и служащих // сб. под ред. д.ф.н. Харчева А.Г. и к.м.н. Панкратовой М.Г. – М.: Инс-т социологич. исслед. АН СССР, 1980 год.

     Авторы статьи тандемные психологи Токарев Сергей Геннадьевич и Подобедова Снежанна Эдуардовна.   

   В оформлении статьи использованы рисунки художницы Рязановой Марии (13 лет).

 

Источник

Оставить комментарий